?

Log in

No account? Create an account
 
 
 
Vera Every
Люблю все успевать. Иначе мне не жизнь. Во-первых, недоделанные дела «чешутся» у меня в уме, не давая покоя.
Во-вторых, я прямо-таки отлично устроилась: не мотаюсь на работу, не отсиживаю «от сих до сих», над душой никто не стоит – сама решаю, сколько, когда и над чем работать, хочу выходной – беру. Условие одно: все успевать, не создавать в потоке дел пробок.
И в-третьих, моя полунемецкая натура требует такого… прям ордунга: чтоб все чинно, степенно и вовремя. Ну не могу я в мыле, вылупив очи, куда-то там нестись, не успевая – комплекция не позволяет.


Как все успевать – я себе придумала...Collapse )
 
 
Vera Every
10 October 2018 @ 12:01 am
Иманд (26) – Анна (23)

Прага вскружила ей голову ароматом горячей сдобы с корицей и жареных колбасок, полдневным стозвоном колоколов над черепичной рябью крыш от Вышеграда до Пражского замка, коловращением многоязычных толп и нескончаемым каменным кружевом фасадов.
Она бы сразу заблудилась здесь, когда б ни дружеская рука, уверенно выводившая ее из паутинного лабиринта улочек, не дававшая поскользнуться на черно-белой брусчатке, показавшая тьму диковин, скрытых от беглого взгляда. Старинные еврейские часы, «поворачивающие время вспять», занятные балкончики на Угольном рынке с тремя заделанными в полу круглыми дырами, неприметный медный крестик на парапете Карлова моста в том месте, откуда слуги короля Вацлава IV сбросили в реку тело Яна Непомуцкого.


– Кладите сюда руку...Collapse )
 
 
 
Vera Every


Чуть ли не самый поэтичный, таинственный (и продаваемый) символ Праги – «отец» первого робота, мудрец и заступник за свой народ перед малохольным Рудольфом II – рабби Лёв.
Не знаю, виноват ли в том сам легендарный раввин, чье имя обросло вымыслами как трухлявый пень поганками… оно по сей день кормит армию гидов. Мне интересно, как это вообще бывает, что вокруг человека отнюдь не искавшего мирской славы, вдруг нарастает питательный слой истории, на коем культура дает рекордные урожаи.

Ну кого из обитателей пражского гетто знает нынче мало-мальски начитанный турист? Рабби Лёва его Голема и еще, пожалуй, богача Мордехая Майзеля – императорского банкира. Деньжат у того было… если в пересчете на серебро – 14 тонн! Хм, ну вот чтоб представить: в те времена пират Генри Морган ограбил два богатейших испанских города в Южной Америке (Пуэрто-Белло и Маракайбо). Добыча корсара – золото, серебро и алмазы на полмиллиона песо – как раз эквивалент богатству Майзеля. Но помнят еврейского креза из-за трех отгроханных им синагог, ратуши и улицы, названной его именем.


День-деньской по ней маршируют охочие до зрелищ нелюбопытные толпы: ну где тут это еврейское гетто?Collapse )
 
 
Vera Every
Оказывается… Оказывается! Человек в массе своей готов раскошелиться только потому, что кто-то другой признает за ним свободу этого не делать.

Вот скажи кому на улице: «Слышь, дай денег, а? Не, не в долг. Насовсем». Даст?
А если так: «Слышь, дай денег – не в долг, насовсем. Но ты волен как согласиться, так и отказать мне». Тогда даст?
Как выяснилось, волшебное слово, когда просишь – это вовсе не «пожалуйста», как нас в детстве учили, а это самое «ты волен…» Оно действительно заставляет нас открывать кошельки (и сердца просящему) в два раза чаще. Французы недавно (ну как недавно – в 2013-м) это доказали. И не один жидкий экспериментик провели, а солидно так перелопатили 42 исследования, в которых участвовало около 22 тысяч человек.


Изначально «научная постановка вопроса» выглядела так...Collapse )
 
 
Vera Every
27 September 2018 @ 12:00 am
Все туристы делают это: теряются в незнакомом месте, спрашивают: «где находится» и как пройти», теснятся в транспорте, опасаются грабежей и привозят из поездки сувениры.
Я эту программу-минимум всякого порядочного туриста не выполнила.

● Ни разу дорогу не спросила.
Тыщу раз слышала: чтобы Прагой насладиться, надо в Праге заблудиться. Ой, это я запросто! Не то, что в чужом городе – в собственном дворе заплутать могу. С моим топографическим кретинизмом это – раз плюнуть. Идите, говорят, в Старе Место, там и заблудитесь. Я и пошла.
Но как, скажите, можно потеряться в районе километр на километр, из любой точки которого видны башни Тынского храма, что на Староместской площади?


Высота башен Тынского храма – 80 метров, их не то что из старого города, из космоса поди видно!

Но даже и без них… Только обрадуешься: ура теперь-то уж точно не знаю где я, как на глаза какой-нибудь столб со стрелочками попадется – будь спокоен, турист!


Не стояла в транспорте...Collapse )
 
 
Vera Every


Прага населена в два слоя – низ отдан копошению и суете человеков, верхний же – обиталище тех, кому век – не срок, и кто в отличие от нас помнит руки своего творца, будь то заскорузлые пальцы мастерового или резец богом поцелованного художника.

Таинственное медленное бытие ангелов, мучеников, химер, горгулий, рыцарей и кариатид, обсевших пражские крыши, мосты и разного рода архитектурные выпуклости, замечаешь не сразу. Изысканное общество в сутанах и латах, мушкетерских плащах и мантиях открывается взгляду, едва задерешь голову поглядеть, чья это крылатая тень простерлась над тобой, застя солнце.

Верхние жители парят над людскими толпами в разряженной атмосфере разновысоких крыш, взирают с фасадов, карнизов, балконов, аттиков и парапетов. Сонмы Вацлавов и Карлов, Иржи и Войцехов, Якубов и Рудольфов то ли изучают нас, то ли за нами приглядывают от имени и по поручению инстанции отсель незримой.
Снизу мы можем любоваться их отрешенными гипсовыми улыбками, пышными складками одеяний, их крылами, конями, копьями, кубками… а они нами?

Вот стоит в неприметной нише какой-нибудь Сигизмунд, а может Фердинанд или Варфоломей, с задумчивым видом попирая босой стопой камень, и мотает на сивый от времени и чаячьего помета ус нехитрые рассужденья пробегающих мимо (куда они все несутся?) туристов.
…где ж эта чертова синагога? Пятый круг по кварталу наворачиваем…
…почем шпикачки? А трдельники почем? Не, ну ва-аще уже!..
…вот памятник Гусу. Да? Что-то я не вижу никакого гуся…
Этому Сигизмунду (или как его там) еще повезло.


Вон на середине Карлова моста...Collapse )
 
 
Vera Every
31 August 2018 @ 12:01 am
Время вышло – я уезжаю. И оставляю здесь все, что успела написать – еще 4 текста (4 главы, как угодно). Выкладываю их, за неимением другого порядка, в том, в каком они написаны. Если отсчитать 4 текста вниз и начать с нижнего, то они будут идти друг за другом по сюжету – это период времени от помолвки до свадьбы. Верхний (4-й) текст – относится к части «Супружество», там 3 эпизода, и хронологически он стоит перед «Фиаско».

Я успела...Collapse )
 
 
 
 
Vera Every
Иманд (26, без 3-х недель 27) – Анна (24)

Они обнаружили, что не знают, куда летит самолет.
– Хочешь, спросим у пилотов, – Иманд смеется, – но теперь-то какая разница? Долетим – узнаем.
Анна сидит рядом и смотрит на него – удивительно! На ней легкое платье с цветочным узором и бутоны роз в волосах (он только сейчас разглядел: это, оказывается, искусно сделанные шпильки). Она говорит задумчиво, без улыбки:
– Как же случилось, что мы, собираясь прожить вместе всю жизнь, дальше сегодняшнего дня не заглядывали?
Вопрос не в бровь, а в глаз.
– Нам все равно, куда летит этот самолет, – тихо продолжает она, – потому, что мы не надеялись подняться на борт…


Иманд. 24 августа, вечер...Collapse )
 
 
Vera Every
Иманд (26) – Анна (24)

Круглые фонарики лежат прямо на земле среди сонных цветов, льющих тонкое благоухание в сизое молоко сумерек. В теплом желтом свете, идущем снизу, видны только полы его фрака и подол платья из бледно-голубой органзы.

Это была его идея – улизнуть от всех в посвежевший обрызганный росой сад, где никто не станет искать их. Фасад ампирного особняка сияет огнями, из раскрытых окон долетает музыка, но покой вечернего сада она не тревожит. Стоит июль. До «месяца тишины»*, когда им придется расстаться, чтоб затем встретиться уже в соборе – на собственной свадьбе (или… не встретиться), остаются считанные дни, и они рады любой возможности побыть вместе.


– Я хочу спросить, – говорит Анна, – про личное. Можно?Collapse )
 
 
Vera Every
Иманд (26) – Анна (24)

– Напиши, пожалуйста, список чешских блюд, которые тебе нравятся, – Анна кладет перед ним чистый лист и ручку слева. – Если хочешь, пиши на чешском – лишь бы твои соотечественники поняли и объяснили моим.
– Зачем? – он удивлен.
– Чтобы ты не скучал по любимой еде, – Анна садится рядом с ним за стол, подпирает щеку ладонью. – Ты здесь оторван от всего родного, привычного. Ты никогда не жалуешься, но… это не потому, что тебе все легко, я знаю.
– Ты так обо мне заботишься, – он смущенно наклоняет голову, – неловко даже…
– А ты что, – теперь черед Анны удивляться, – ждал, что мне будет на тебя наплевать?


Это больной вопрос...Collapse )
 
 
Vera Every
Иманд (26) – Анна (23)

Стокгольм. 2 декабря
Коробочку, завернутую в несколько слоев шуршащей бумаги, доставили перед вечером. Анна, сдерживая нетерпение, осторожно ее открыла. Все в точности как ей хотелось: бледно-розовый японский пион, белая с алыми брызгами на концах твердых лепестков веточка туберозы и сизые шарики брунии, сплетенные в изящную бутоньерку.

Платье будет очень простое – из шифона цвета айвори. Да не все ли равно какое! Едва ли тот, для кого это платье, отличит шифон от органзы или атласа. С прической она тоже мудрить не станет – никаких «вавилонов»: пара кудряшек вдоль щек, а остальные отвести назад и пусть свободно лежат на плечах. Либо она нравится ему сама по себе с этими кудрями, либо нет – тут уж никакие ухищрения не помогут. Украшений тоже не нужно, только приколотые к платью цветы – знак, понятный ему одному: «Помнишь наше лето?»


Полгода прошло с тех пор, как она...Collapse )
 
 
 
Vera Every
25 August 2018 @ 12:01 am
Эдмунд (24) – Анна (23) – Иманд (25, почти 26)

– Анна, ну что ты злишься? – Эдмунд морщится, он не ожидал такого приема. – Не хочешь за меня замуж, так и скажи, чего шум поднимать?
– Шум?! – Анна стоит перед ним вся белая от гнева. – Разве не ты его поднял? Вот… – она хватает и яростно шлепает о стол растрепанную пачку газет, – все таблоиды, все телеканалы…Тебя открыто называют моим женихом! Ты знаешь, что сейчас в каждой пивнушке по всей стране пьют за наше здоровье? Нас все уже «поженили», притом, что я-то замуж не собираюсь! В какое положение ты нас поставил?! Кто дал тебе право трепаться?

Ее упрекам нет конца. Ну да, он виноват: перебрал на чертовой вечеринке, публично назвал Анну своей невестой. Его слова сочли объявлением о давно ожидаемой помолвке, и мигом разнесли их. Наутро, протрезвевшему «жениху», пришлось подтвердить свои намерения официально. Конечно, Анна права, сначала надо было переговорить с ней. Но это же чистая формальность – днем раньше, днем позже, какая разница! Они с детства считались женихом и невестой. Все казалось решенным…


А теперь она заявляет, что не хочет за него замуж...Collapse )
 
 
 
 
 
Vera Every
Это продолжение двух предыдущих текстов - "Имя" и "Причина любви".

Иманд (25) – Анна (23)

До озера мили четыре по наезженной лесной дороге, и они уже позади. Лошади давно перешли с рыси на шаг, но всадники не спешат. У них впереди еще три блаженных недели.

– Вон там, видите! – прикрывшись ладонью от солнца, Анна показывает на юг – в распадок, поросший стройными черными на свету лиственницами. Широкий рукав полотняной амазонки сполз, открыв почти до плеча тонкую белую руку. Сетчатая тень от шляпки дрожит россыпью золотистых пятнышек на ее щеках и носу. Ему требуется усилие, чтобы отвести взгляд от всего этого и повернуться к югу, туда, где за стволами сходящих в низину лиственниц серебрится озеро.

Учуяв близкую воду, Латона раздувает ноздри и возбужденно фыркает, первой направляясь в распадок. Вихрь тянется за ней. Деревья расступаются, открывая взгляду синий простор с желтоватой каемочкой песка и белым шатровым тентом, раскинувшим парусиновые крылья.

– Здесь все есть, – говорит Анна, скрываясь от зноя внутри, – полотенца, минералка, печенье и орешки, если мы проголодаемся. Непринужденно болтая, она отвлекает его и себя от тайного волнения, связанного с необходимостью раздеться друг при друге. Дело самое обычное (разве нет?), но оба старательно отводят глаза.


У нее под амазонкой...Collapse )
 
 
 
 
Vera Every
Эта запись продолжает предыдущую – редкий у меня случай, когда тексты идут подряд. :)

Иманд (25) – Анна (23)

Накрапывает дождь. Из-за туч рано стемнело. Вечер сырой и прохладный. Они сидят в маленькой гостиной, не той, где Анна накануне разбирала гербарий. Здесь уютнее дождливым вечером и можно, не закрывая окон (она любит свежий воздух), отгородиться от непогоды плотными шторами, зажечь настольные лампы, маленькие светильники и пить горячее какао с пастилками из больших фаянсовых кружек.

Разложив на софе схему для вышивания, Анна выкладывает на придвинутый столик мотки ярких хлопковых ниток и, сверяясь со схемой, подбирает нужные цвета. Иманд, устроившись в кресле напротив, листает художественный журнал. Анна поглядывает на него. В круге света от лампы белая-белая страница и его руки – выразительные даже в таком прозаическом жесте. Склоненное лицо в тени.
Как он живет с таким лицом? Ему наверное женщины проходу не дают. И как соединить это со вчерашним признанием «обо мне некому волноваться»?


Он тоже смотрит больше на нее, чем в журнал...Collapse )
 
 
Vera Every
У меня твоих вопросов накопилось уже изрядно, я о них не забыла – отвечу, как представится возможность.
Этот текст – продолжение их настоящего знакомства. Хронологически он идет после «Шока». Вообще, сейчас уже можно по посту с оглавлением ориентироваться, что за чем – новые ссылки добавляю сразу (просто находи название и смотри, в какой части стоит ссылка).

Иманд (25) – Анна (23)

Трасса, по которой мчит его сааб, совершенно пуста. От Стокгольма до быстрой полноводной реки, название которой ему не выговорить, машин было много. Но стоило миновать заставленный строительной техникой мост… Рабочие в красных жилетах махали ему руками, что-то крича вслед – он ничего не понял, но помахал им в ответ. За окном сааба мелькнул подведенный к реке огромный ров с бетонированными краями – что они тут строят? После моста дорога опустела – одни ёлки до неба. Но места тут малолюдные, к тому же середина рабочего дня – вот и нет никого. Иманд слишком поглощен предстоящим, чтоб думать об этой странности.


Он с ночи в пути...Collapse )
 
 
 
 
 
Vera Every
Иманд (27-28) – Анна (24-25)

Они разговаривают за завтраком.
– Что ты делаешь? – он с любопытством наблюдает, как Анна чистит небольшой темно-красный банан: повернув его горбушкой вверх, снимает длинную тонкую полоску кожуры и, раздвинув сахаристые края, кусает нежную мякоть. Она, оказывается, любит эти бананы. Приохотилась к ним, живя в Индии, где обучалась своему необыкновенному искусству «управления потоком». Она пожимает плечами:
– А что? Я их всегда так ем.
– Но ведь так никто не делает, – смеется Иманд. – Ты и на приемах тем же оригинальным способом с них шкуру спускаешь? – он ее дразнит.
Отложив злополучный фрукт в сторону (раз уж не дали спокойно съесть!), Анна полна решимости защитить себя:
– Ты же дипломат, – ехидно говорит она, – где ты видел, чтоб бананы подавали на протокольных встречах?
– Что-то не помню… – признает он. – А почему их не подают?
Анна по-девчоночьи хихикает:
– Сам не догадываешься… в каком кино бананы обычно снимаются? Это же фаллический символ… общепринятый.
Банан так и остается недоеденным.


Больше Анна при нем бананов не ест...Collapse )
 
 
Vera Every
13 July 2018 @ 12:59 am
Иманд (26, почти 27) – Анна (24)

– Анна… не дури. Ты же обгоришь!
– Ты тоже.
– Да, может быть. Но не так быстро и не так сильно как ты.
– Это неважно. С какой стати ты должен страдать из-за жены-растяпы?
Ее пляжное платьице, оставленное на песке у кромки прибоя, утащила волна. На двоих купальщиков, все утро нырявших в подводных садах за дальним мысом, осталась только белая рубашка Иманда, предусмотрительно брошенная поодаль. Солнце неумолимо поднимается. До виллы час пути по песку, и никакой тени.

– Анна, пожалуйста… – он все еще надеется упросить ее надеть рубашку поверх купальника, но уже понимает, что легче умолить гору подвинуться.
Она, видите ли, не хочет, чтобы он обгорел. Из-за нее. Ей жальче его, чем себя. Ему – ровно наоборот. Они не договорятся. Иманд исчерпал все доводы. Пробовал просить, убеждать, уговаривать.

Они здесь три дня...Collapse )
 
 
Vera Every
Вот когда они в действительности "сняли маски"...

Иманд Винзор (25) – Анна (22, почти 23)

Дождь идет. Французы разъехались еще вчера. Последним сегодня утром отбыл Поль Лакур – разочарованный, но не сдавшийся. MY Cam обманули его расчеты – рождения сверхгиганта не случилось. Два горячих бело-голубых светила все так же кружат в затяжном звездном поцелуе за 13 тысяч световых лет отсюда.
«Я еще вернусь, – обещает Поль, – все проверю и…»
«Конечно» – Анне нравятся увлеченные люди.
Уже в дверях он оборачивается:
– Насчет мсье Винзора… Он ведь не астроном (в его устах это приговор). Вы знаете, да? (он не обманул вас?)
– Знаю, – она улыбается. Ну, если и до Поля наконец дошло…
– Oh là là, – француз, игриво подмигнув, исчезает за дверью.


Они совсем одни...Collapse )
 
 
Vera Every
Иманд Винзор (25) – Анна (22, почти 23)

– Вы верите, что любовь – это судьба? – вопрос звучит неожиданно. Анна, рассеянно глядящая по сторонам на майский лес в зеленом дыму, вздрагивает.
– Скорее хочу в это верить, – она поворачивается к спутнику – тот щурится на солнце и кажется, даже загорел немножко.
На ней легкое платье цвета лаванды в соседстве с которым глаза кажутся фиалковыми. Он ею любуется потихоньку, когда она не видит.

– Почему? – это «хочу верить» его интригует.
– Потому, что если жизнью правят хаос и случайность, это страшно, – Анна вертит в руках сухую вылущенную сосновую шишку. – Ужасно думать, что смысл нашей жизни, нами же и придуман. Что не существует никого, кто заранее спланировал все это с неведомой и безусловно прекрасной целью. Но если убедить себя, что некоторые вещи случаются потому, что должны случиться – например, любовь – это придает жизни предсказуемость, направленность и вообще успокаивает. Такая, знаете, самодельная психотерапия.


Он осторожно берет шишку из ее пальцев...Collapse )
 
 
Vera Every
Иманд (27) – Анна (24)

– Ты когда-нибудь оставался один надолго? – Анна пишет акварелью открывающийся с веранды пейзаж: бухту, окаймленную слева песчаным мысом, гряду кучевых облаков на горизонте, подвижную зелень пронизанных солнцем вод, подступающих к тонконогим лохматым пальмам.
Иманд, устроившись сбоку, втайне от Анны, рисует ее саму: карандашному наброску не хватает уверенности, но силуэт схвачен верно.
– Да, – односложно отвечает он, вспомнив, как пять лет назад после комы провел лето в глухом уголке Исполиновых гор, почти не видя людей и не тяготясь их отсутствием.


И как тебе этот опыт?Collapse )
 
 
 
Vera Every
Иманд (26) – Анна (23)
Разбираясь в характере другого человека, всегда движешься от частностей к целому, будто мозаику складываешь. Поначалу видишь хаос отдельных черт вроде никакой логикой не связанных – мешанина слов и поступков, за которыми… что? Принципы, отвердевшие грани личности или так… рябь настроений?
Почему он говорит «все хорошо», когда все плохо? Почему она не верит ни моим глазам, ни даже своим? Почему он, жертвуя ради меня всем, не хочет, чтобы я сделала то же самое и говорит, что нельзя ставить любовь выше долга? Почему она опирается на рассудок, а не на чувства – разве у женщин не должно быть наоборот?

Увлеченно поворачивая так и эдак кусочки характеров, истолковывая их со своих позиций, они надеются однажды сложить целое. Пока у них только наброски, но генеральные линии, увязывающие все многообразие черт, уже проступают в трепещущей живой путанице, как ветки в густой кроне дерева.


***Collapse )
 
 
Vera Every
Боязнь счастья – звучит как парадокс. Ну кто же может бояться счастья и с чего вдруг? А вот тебе житейская ситуация.

Пара влюбленных (он первоклассный хирург, она – адвокат) расстается незадолго до свадьбы по инициативе невесты. Она не хочет иметь детей, а ее жених грезит об отцовстве, но ради нее готов отказаться от своих детей и собирается возиться с чужими, учить их играть в футбол и все такое. Она говорит: «Придет время и ты пожалеешь, что у нас нет детей, и поймешь, что зря женился на мне. Твои будущие страдания мне важнее, чем моя любовь к тебе. Давай расстанемся».
Она боится быть счастливой сейчас потому, что в будущем он, может быть, пожалеет… и делает выбор за обоих: убить любовь сейчас – самой. Для нее смерть любви лучше, чем жизнь с постоянным риском ее потерять.


Все, что ты прочтешь ниже, как раз об этом...Collapse )
 
 
 
Vera Every
12 June 2018 @ 12:00 am
Я благодарю всех, кто в последние два месяца вспоминал и беспокоился обо мне, кто присылал трогательные сообщения, спрашивая, все ли в порядке, не забросила ли я, часом, журнал… Спасибо, друзья. Тронута. Чувствую необходимость объясниться.

У меня все хорошо, ЖЖ не заброшен, напротив, пишу много. Просто все записи остаются внутри журнала – трансляция для френдлент закрыта. По причинам, о которых не стану упоминать, я не могу просто убрать эти тексты «под глаз» – они нужны в открытом доступе, нужна индексация поисковых машин. Компромисс между этой нуждой и деликатностью – оставить все в узких рамках моего личного аккаунта, отключить трансляцию.
Не считаю возможным вываливать то, что пишу во френдленты. Сомневаюсь, что мои «сочинения», представ неожиданно перед изумленным читателем, украсят его досуг – такова их специфика. Я не делаю из них тайны, просто не хочу никого шокировать. Собственно, на сем объяснения можно закончить. Если у вас еще остались по этому поводу какие-то вопросы, возможно, вы найдете ответы ниже.


Для тех, у кого остались вопросыCollapse )
 
 
 
 
 
Vera Every
Иманд Винзор (25) – Анна (22, без четырех недель 23)

Это продолжение их настоящего знакомства. Начало – Вальс-вельер

Тут нужно хоть в двух словах пояснить кое-что.
Про MY Camelopardalis. Это бинарная звездная система в созвездии Camelopardalis (ок. 13 тыс. световых лет), сокращенно MY Cam. M и Y – две горячие сине-белые звезды спектрального класса O по классификации Йеркса. Период обращения – 28 часов, находятся в процессе слияния солнечных масс, имеют общую поверхность.

Про интерес к астрономии – откуда он.
У Анны – от кузена матери, она еще подростком набралась от дяди «звездной дури», и как любитель стала принимать активное участие в исследованиях.
У Иманда – от старшего брата Томаша (у них разница – 12 лет). Он математик, космолог.


Déjà vu...Collapse )
 
 
 
 
Vera Every
Не на все сразу конечно, но что смогу…

1. Давно ли я знаю об этой паре?
Да, больше 30 лет. Знала еще в середине 80-х, когда о технологиях, которыми пользовались они и которыми частично пользуемся сейчас мы – даже не мечтали.

2. Про языки, и как я вообще понимаю, о чем они говорят.
Нет, я не перевожу – не успеваю за темпом речи, схватываю отдельные слова и фразы (на англ.). Речь слышу, но фоном. А параллельно воспринимаю то, что «вне языка»: смыслы, образы, чувства/эмоции + поток сознания. Например, когда Иманд «выражается» на чешском – мне все ясно «поверх языка» (я слышу смысл, чувствую его эмоцию и весь контекст), но перевести эту зажигательную реплику на русский… увы. Нет пристойного эквивалента. Т.е. я слышу как бы изнутри его (или ее) сознания – что говорит, думает, ощущает человек – всю эту многослойную сложность сразу. И в тексте так: вот речь, и тут же (курсивом) мысль или реакция.
Они оба – трилингвы.
У Анны – шведский, французский (язык матери и ее родни) и английский (воспитание и частично обучение).
У Иманда – чешский, русский (язык матери – она полукровка с русскими корнями; вот откуда Solnyshko) и английский. Он из семьи дипломатов, в детстве где только ни жил, даже в Африке, и основной язык вне дома был английский.
Между собой они – на английском, позже и на шведском тоже.

3. Сколько им лет?
Не знаю. Анну видела, начиная с ее 19 лет. Иманда с 24 – с их первой встречи в Лилле, в маске. Анну старше меня нынешней – не видела (Иманду соответственно + три неполных года). Цифры возраста в скобках «прыгают» из-за их дней рождения. Анна – 12 июня, Иманд – 15 сентября.


4. Как я все это вижу?Collapse )
 
 
 
 
Vera Every
История их настоящего знакомства.

Эдмунд (24) – Анна (ей почти 23) – Иманд Винзор (25)


Романтический эпизодCollapse )
 
 
Vera Every
Он (24) – Она (21)

1, 2, 3, 4

Из переписки:
Рrincess: «Но я не умею – не знаю как!»
Adventurer: «Просто передай ему через прикосновение то, что чувствуешь»


Это их последняя встреча в маскахCollapse )
 
 
 
Vera Every
Он (24) – Она (21)

1, 2, 3

Из переписки:
Рrincess: «Что такое Solnyshko? На каком это языке?»
Adventurer: «1. A little sun. 2. Curiosity killed the cat»


ПрорывCollapse )
 
 
 
 
Vera Every
Он (24) – Она (21)

Начало истории

Из переписки:
Аdventurer: «Берегитесь, чтоб он не влюбился в вас…»
Рrincess: «О, он будет так поглощен своими ощущениями, что ему станет не до меня»
О том, что она сама может влюбиться, Анна не подумала.


Она становится на опасный путь...Collapse )
 
 
Vera Every
Вот три связанных текста в том порядке, в каком тебе удобнее читать: это – начало, оно на странице расположено выше, а продолжение – под ним.
Здесь их разговор в гостиной, с которого все началось. Дальше рассказываю, откуда могу (два следующих текста).
Все твои вопросы – потом.

Иманд (26) – Анна (24)


Собственно, интрига...Collapse )