?

Log in

No account? Create an account
 
Vera Every
25 October 2020 @ 11:18 pm
Иманд – Анна (ссылки)

Что-то вроде оглавленияCollapse )
 
 
 
 
Vera Every
Это продолжение двух предыдущих текстов - "Имя" и "Причина любви".

Иманд (25) – Анна (23)

До озера мили четыре по наезженной лесной дороге, и они уже позади. Лошади давно перешли с рыси на шаг, но всадники не спешат. У них впереди еще три блаженных недели.

– Вон там, видите! – прикрывшись ладонью от солнца, Анна показывает на юг – в распадок, поросший стройными черными на свету лиственницами. Широкий рукав полотняной амазонки сполз, открыв почти до плеча тонкую белую руку. Сетчатая тень от шляпки дрожит россыпью золотистых пятнышек на ее щеках и носу. Ему требуется усилие, чтобы отвести взгляд от всего этого и повернуться к югу, туда, где за стволами сходящих в низину лиственниц серебрится озеро.

Учуяв близкую воду, Латона раздувает ноздри и возбужденно фыркает, первой направляясь в распадок. Вихрь тянется за ней. Деревья расступаются, открывая взгляду синий простор с желтоватой каемочкой песка и белым шатровым тентом, раскинувшим парусиновые крылья.

– Здесь все есть, – говорит Анна, скрываясь от зноя внутри, – полотенца, минералка, печенье и орешки, если мы проголодаемся. Непринужденно болтая, она отвлекает его и себя от тайного волнения, связанного с необходимостью раздеться друг при друге. Дело самое обычное (разве нет?), но оба старательно отводят глаза.


У нее под амазонкой...Collapse )
 
 
 
 
Vera Every
Эта запись продолжает предыдущую – редкий у меня случай, когда тексты идут подряд. :)

Иманд (25) – Анна (23)

Накрапывает дождь. Из-за туч рано стемнело. Вечер сырой и прохладный. Они сидят в маленькой гостиной, не той, где Анна накануне разбирала гербарий. Здесь уютнее дождливым вечером и можно, не закрывая окон (она любит свежий воздух), отгородиться от непогоды плотными шторами, зажечь настольные лампы, маленькие светильники и пить горячее какао с пастилками из больших фаянсовых кружек.

Разложив на софе схему для вышивания, Анна выкладывает на придвинутый столик мотки ярких хлопковых ниток и, сверяясь со схемой, подбирает нужные цвета. Иманд, устроившись в кресле напротив, листает художественный журнал. Анна поглядывает на него. В круге света от лампы белая-белая страница и его руки – выразительные даже в таком прозаическом жесте. Склоненное лицо в тени.
Как он живет с таким лицом? Ему наверное женщины проходу не дают. И как соединить это со вчерашним признанием «обо мне некому волноваться»?


Он тоже смотрит больше на нее, чем в журнал...Collapse )
 
 
Vera Every
У меня твоих вопросов накопилось уже изрядно, я о них не забыла – отвечу, как представится возможность.
Этот текст – продолжение их настоящего знакомства. Хронологически он идет после «Шока». Вообще, сейчас уже можно по посту с оглавлением ориентироваться, что за чем – новые ссылки добавляю сразу (просто находи название и смотри, в какой части стоит ссылка).

Иманд (25) – Анна (23)

Трасса, по которой мчит его сааб, совершенно пуста. От Стокгольма до быстрой полноводной реки, название которой ему не выговорить, машин было много. Но стоило миновать заставленный строительной техникой мост… Рабочие в красных жилетах махали ему руками, что-то крича вслед – он ничего не понял, но помахал им в ответ. За окном сааба мелькнул подведенный к реке огромный ров с бетонированными краями – что они тут строят? После моста дорога опустела – одни ёлки до неба. Но места тут малолюдные, к тому же середина рабочего дня – вот и нет никого. Иманд слишком поглощен предстоящим, чтоб думать об этой странности.


Он с ночи в пути...Collapse )
 
 
 
 
 
Vera Every
Иманд (27-28) – Анна (24-25)

Они разговаривают за завтраком.
– Что ты делаешь? – он с любопытством наблюдает, как Анна чистит небольшой темно-красный банан: повернув его горбушкой вверх, снимает длинную тонкую полоску кожуры и, раздвинув сахаристые края, кусает нежную мякоть. Она, оказывается, любит эти бананы. Приохотилась к ним, живя в Индии, где обучалась своему необыкновенному искусству «управления потоком». Она пожимает плечами:
– А что? Я их всегда так ем.
– Но ведь так никто не делает, – смеется Иманд. – Ты и на приемах тем же оригинальным способом с них шкуру спускаешь? – он ее дразнит.
Отложив злополучный фрукт в сторону (раз уж не дали спокойно съесть!), Анна полна решимости защитить себя:
– Ты же дипломат, – ехидно говорит она, – где ты видел, чтоб бананы подавали на протокольных встречах?
– Что-то не помню… – признает он. – А почему их не подают?
Анна по-девчоночьи хихикает:
– Сам не догадываешься… в каком кино бананы обычно снимаются? Это же фаллический символ… общепринятый.
Банан так и остается недоеденным.


Больше Анна при нем бананов не ест...Collapse )
 
 
Vera Every
13 July 2018 @ 12:59 am
Иманд (26, почти 27) – Анна (24)

– Анна… не дури. Ты же обгоришь!
– Ты тоже.
– Да, может быть. Но не так быстро и не так сильно как ты.
– Это неважно. С какой стати ты должен страдать из-за жены-растяпы?
Ее пляжное платьице, оставленное на песке у кромки прибоя, утащила волна. На двоих купальщиков, все утро нырявших в подводных садах за дальним мысом, осталась только белая рубашка Иманда, предусмотрительно брошенная поодаль. Солнце неумолимо поднимается. До виллы час пути по песку, и никакой тени.

– Анна, пожалуйста… – он все еще надеется упросить ее надеть рубашку поверх купальника, но уже понимает, что легче умолить гору подвинуться.
Она, видите ли, не хочет, чтобы он обгорел. Из-за нее. Ей жальче его, чем себя. Ему – ровно наоборот. Они не договорятся. Иманд исчерпал все доводы. Пробовал просить, убеждать, уговаривать.

Они здесь три дня...Collapse )
 
 
Vera Every
Вот когда они в действительности "сняли маски"...

Иманд Винзор (25) – Анна (22, почти 23)

Дождь идет. Французы разъехались еще вчера. Последним сегодня утром отбыл Поль Лакур – разочарованный, но не сдавшийся. MY Cam обманули его расчеты – рождения сверхгиганта не случилось. Два горячих бело-голубых светила все так же кружат в затяжном звездном поцелуе за 13 тысяч световых лет отсюда.
«Я еще вернусь, – обещает Поль, – все проверю и…»
«Конечно» – Анне нравятся увлеченные люди.
Уже в дверях он оборачивается:
– Насчет мсье Винзора… Он ведь не астроном (в его устах это приговор). Вы знаете, да? (он не обманул вас?)
– Знаю, – она улыбается. Ну, если и до Поля наконец дошло…
– Oh là là, – француз, игриво подмигнув, исчезает за дверью.


Они совсем одни...Collapse )
 
 
Vera Every
Иманд Винзор (25) – Анна (22, почти 23)

– Вы верите, что любовь – это судьба? – вопрос звучит неожиданно. Анна, рассеянно глядящая по сторонам на майский лес в зеленом дыму, вздрагивает.
– Скорее хочу в это верить, – она поворачивается к спутнику – тот щурится на солнце и кажется, даже загорел немножко.
На ней легкое платье цвета лаванды в соседстве с которым глаза кажутся фиалковыми. Он ею любуется потихоньку, когда она не видит.

– Почему? – это «хочу верить» его интригует.
– Потому, что если жизнью правят хаос и случайность, это страшно, – Анна вертит в руках сухую вылущенную сосновую шишку. – Ужасно думать, что смысл нашей жизни, нами же и придуман. Что не существует никого, кто заранее спланировал все это с неведомой и безусловно прекрасной целью. Но если убедить себя, что некоторые вещи случаются потому, что должны случиться – например, любовь – это придает жизни предсказуемость, направленность и вообще успокаивает. Такая, знаете, самодельная психотерапия.


Он осторожно берет шишку из ее пальцев...Collapse )
 
 
Vera Every
Иманд (27) – Анна (24)

– Ты когда-нибудь оставался один надолго? – Анна пишет акварелью открывающийся с веранды пейзаж: бухту, окаймленную слева песчаным мысом, гряду кучевых облаков на горизонте, подвижную зелень пронизанных солнцем вод, подступающих к тонконогим лохматым пальмам.
Иманд, устроившись сбоку, втайне от Анны, рисует ее саму: карандашному наброску не хватает уверенности, но силуэт схвачен верно.
– Да, – односложно отвечает он, вспомнив, как пять лет назад после комы провел лето в глухом уголке Исполиновых гор, почти не видя людей и не тяготясь их отсутствием.


И как тебе этот опыт?Collapse )
 
 
 
Vera Every
Иманд (26) – Анна (23)
Разбираясь в характере другого человека, всегда движешься от частностей к целому, будто мозаику складываешь. Поначалу видишь хаос отдельных черт вроде никакой логикой не связанных – мешанина слов и поступков, за которыми… что? Принципы, отвердевшие грани личности или так… рябь настроений?
Почему он говорит «все хорошо», когда все плохо? Почему она не верит ни моим глазам, ни даже своим? Почему он, жертвуя ради меня всем, не хочет, чтобы я сделала то же самое и говорит, что нельзя ставить любовь выше долга? Почему она опирается на рассудок, а не на чувства – разве у женщин не должно быть наоборот?

Увлеченно поворачивая так и эдак кусочки характеров, истолковывая их со своих позиций, они надеются однажды сложить целое. Пока у них только наброски, но генеральные линии, увязывающие все многообразие черт, уже проступают в трепещущей живой путанице, как ветки в густой кроне дерева.


***Collapse )
 
 
Vera Every
Боязнь счастья – звучит как парадокс. Ну кто же может бояться счастья и с чего вдруг? А вот тебе житейская ситуация.

Пара влюбленных (он первоклассный хирург, она – адвокат) расстается незадолго до свадьбы по инициативе невесты. Она не хочет иметь детей, а ее жених грезит об отцовстве, но ради нее готов отказаться от своих детей и собирается возиться с чужими, учить их играть в футбол и все такое. Она говорит: «Придет время и ты пожалеешь, что у нас нет детей, и поймешь, что зря женился на мне. Твои будущие страдания мне важнее, чем моя любовь к тебе. Давай расстанемся».
Она боится быть счастливой сейчас потому, что в будущем он, может быть, пожалеет… и делает выбор за обоих: убить любовь сейчас – самой. Для нее смерть любви лучше, чем жизнь с постоянным риском ее потерять.


Все, что ты прочтешь ниже, как раз об этом...Collapse )
 
 
 
Vera Every
12 June 2018 @ 12:00 am
Я благодарю всех, кто в последние два месяца вспоминал и беспокоился обо мне, кто присылал трогательные сообщения, спрашивая, все ли в порядке, не забросила ли я, часом, журнал… Спасибо, друзья. Тронута. Чувствую необходимость объясниться.

У меня все хорошо, ЖЖ не заброшен, напротив, пишу много. Просто все записи остаются внутри журнала – трансляция для френдлент закрыта. По причинам, о которых не стану упоминать, я не могу просто убрать эти тексты «под глаз» – они нужны в открытом доступе, нужна индексация поисковых машин. Компромисс между этой нуждой и деликатностью – оставить все в узких рамках моего личного аккаунта, отключить трансляцию.
Не считаю возможным вываливать то, что пишу во френдленты. Сомневаюсь, что мои «сочинения», представ неожиданно перед изумленным читателем, украсят его досуг – такова их специфика. Я не делаю из них тайны, просто не хочу никого шокировать. Собственно, на сем объяснения можно закончить. Если у вас еще остались по этому поводу какие-то вопросы, возможно, вы найдете ответы ниже.


Для тех, у кого остались вопросыCollapse )
 
 
 
 
 
Vera Every
Иманд Винзор (25) – Анна (22, без четырех недель 23)

Это продолжение их настоящего знакомства. Начало – Вальс-вельер

Тут нужно хоть в двух словах пояснить кое-что.
Про MY Camelopardalis. Это бинарная звездная система в созвездии Camelopardalis (ок. 13 тыс. световых лет), сокращенно MY Cam. M и Y – две горячие сине-белые звезды спектрального класса O по классификации Йеркса. Период обращения – 28 часов, находятся в процессе слияния солнечных масс, имеют общую поверхность.

Про интерес к астрономии – откуда он.
У Анны – от кузена матери, она еще подростком набралась от дяди «звездной дури», и как любитель стала принимать активное участие в исследованиях.
У Иманда – от старшего брата Томаша (у них разница – 12 лет). Он математик, космолог.


Déjà vu...Collapse )
 
 
 
 
Vera Every
Не на все сразу конечно, но что смогу…

1. Давно ли я знаю об этой паре?
Да, больше 30 лет. Знала еще в середине 80-х, когда о технологиях, которыми пользовались они и которыми частично пользуемся сейчас мы – даже не мечтали.

2. Про языки, и как я вообще понимаю, о чем они говорят.
Нет, я не перевожу – не успеваю за темпом речи, схватываю отдельные слова и фразы (на англ.). Речь слышу, но фоном. А параллельно воспринимаю то, что «вне языка»: смыслы, образы, чувства/эмоции + поток сознания. Например, когда Иманд «выражается» на чешском – мне все ясно «поверх языка» (я слышу смысл, чувствую его эмоцию и весь контекст), но перевести эту зажигательную реплику на русский… увы. Нет пристойного эквивалента. Т.е. я слышу как бы изнутри его (или ее) сознания – что говорит, думает, ощущает человек – всю эту многослойную сложность сразу. И в тексте так: вот речь, и тут же (курсивом) мысль или реакция.
Они оба – трилингвы.
У Анны – шведский, французский (язык матери и ее родни) и английский (воспитание и частично обучение).
У Иманда – чешский, русский (язык матери – она полукровка с русскими корнями; вот откуда Solnyshko) и английский. Он из семьи дипломатов, в детстве где только ни жил, даже в Африке, и основной язык вне дома был английский.
Между собой они – на английском, позже и на шведском тоже.

3. Сколько им лет?
Не знаю. Анну видела, начиная с ее 19 лет. Иманда с 24 – с их первой встречи в Лилле, в маске. Анну старше меня нынешней – не видела (Иманду соответственно + три неполных года). Цифры возраста в скобках «прыгают» из-за их дней рождения. Анна – 12 июня, Иманд – 15 сентября.


4. Как я все это вижу?Collapse )
 
 
 
 
Vera Every
История их настоящего знакомства.

Эдмунд (24) – Анна (ей почти 23) – Иманд Винзор (25)


Романтический эпизодCollapse )
 
 
Vera Every
Он (24) – Она (21)

1, 2, 3, 4

Из переписки:
Рrincess: «Но я не умею – не знаю как!»
Adventurer: «Просто передай ему через прикосновение то, что чувствуешь»


Это их последняя встреча в маскахCollapse )
 
 
 
Vera Every
Он (24) – Она (21)

1, 2, 3

Из переписки:
Рrincess: «Что такое Solnyshko? На каком это языке?»
Adventurer: «1. A little sun. 2. Curiosity killed the cat»


ПрорывCollapse )
 
 
 
 
Vera Every
Он (24) – Она (21)

Начало истории

Из переписки:
Аdventurer: «Берегитесь, чтоб он не влюбился в вас…»
Рrincess: «О, он будет так поглощен своими ощущениями, что ему станет не до меня»
О том, что она сама может влюбиться, Анна не подумала.


Она становится на опасный путь...Collapse )
 
 
Vera Every
Вот три связанных текста в том порядке, в каком тебе удобнее читать: это – начало, оно на странице расположено выше, а продолжение – под ним.
Здесь их разговор в гостиной, с которого все началось. Дальше рассказываю, откуда могу (два следующих текста).
Все твои вопросы – потом.

Иманд (26) – Анна (24)


Собственно, интрига...Collapse )
 
 
 
 
 
Vera Every
Он (24) – Она (21)

Из переписки:
Рrincess: «…допустим даже, я сумею ему помочь. Но как встретиться, не рискуя быть узнанной?»
Аdventurer: «У него есть причины желать того же. Почему бы вам не надеть маски?»


Ну маски так маски...Collapse )
 
 
 
Vera Every
Иманд (26) – Анна (23)
«Ты знаешь хоть один сюжет,
в котором интрига держалась бы на любви как таковой?
Что в ней вообще осталось, кроме обычного везде и всегда сопротивления окружающей среды?»


Один эпизодCollapse )
 
 
 
Vera Every
18 April 2018 @ 02:55 pm
***  
Мы живем в прозрачном мире. Я смотрю на планшет и опять вижу твою звездочку над Стокгольмом. А ты видишь мой значок над другой столицей – в ближайшие месяцы я не намерена ее покидать. Это не помогает нам встретиться, но избавляет тебя от сомнений в моей принципиальной уловимости.

О твоей просьбе...Collapse )
 
 
 
Vera Every
09 April 2018 @ 01:18 pm


Я очень люблю готовить пасхальные угощения. Меня хлебом не корми – дай яйца покрасить. На снимке – процесс подготовки. Стол покрыт несколькими слоями ткани – я имею обыкновение ронять горячие яйца, да. Похожие на карандашики перламутровые краски сначала надо согреть в кипятке, чтоб перламутр распустился. Перчатки – под полиэтиленовые (без них не обойтись, иначе перемажусь, как индеец) я надеваю обычные резиновые, чтоб элементарно руки не обжечь. С полиэтиленовых удобно смывать липкую краску, да и вообще их не жаль.

Сам процесс окрашивания выглядит несколько непривычно...Collapse )
 
 
Vera Every
05 April 2018 @ 12:11 pm
Почти всю жизнь «в отпуск» для меня – северянки означало «на материк». Двухмесячный вояж все равно куда – в Крым или на Соловки, на Иссык-Куль или в Киев, в Сибирь или в столицу. По сравнению с Норильском – всюду курорт.

После переезда в Москву, «в отпуск» стало означать «за границу». Как-то в трудную минуту, ища самоутешения, я себе пообещала, что «вот теперь, когда ничем больше не связана», буду ездить, куда вздумается. И с тех пор держу слово. Благо, график отпусков мне не указ – я вольна в своем выборе.


Отпуск для меня – это...Collapse )
 
 
Vera Every
02 April 2018 @ 09:45 am
Наше тело помнит такое, о чем мы отродясь не ведали. «Отродясь» – это буквально. Родились-то мы людьми, а тело помнит себя еще до нас – рыбкой помнит, четвероногим зверьком, древолазом мохнатым… Мало того, оно до сих пор себя таковым и мнит – временами. Правда-правда, наша тушка – одна стоит целого зоопарка.

Когда тело думает, что оно – рыбка
Когда зевает. А зачем мы зеваем? От усталости или спросонок тонус дыхательных мышц слабеет, дыхание делается поверхностным, кислорода поступает мало, а в крови копится углекислота. За этим следят особые «датчики» на стенках сосудов и чуть что, сигналят: «Атас, братцы, угораем!» – прямо в «задний ум», коим мы все крепки.
И эта древнейшая штука (я разумею не задницу, а продолговатый мозг), возникшая еще в те времена, когда голова считалась лишним украшением, соображает: «Что-то дышать нечем… Небось жабры опять засорились! Щас прочистим: откроем пошире рот, расправим жаберные щели, чтоб ил и песок током воды через глотку вынесло – вооот тааак!»
И мы добросовестно «промывает жабры» – разеваем рот, расправляя отсутствующие хрящевые дуги, то бишь челюсти вместо них. И готово дело: тонус мускулатуры поднялся, вдох углубился – кислород пошел. Жабр нету? Да и фиг с ними. Система-то работает!

Когда тело думает, что оно амфибия
Когда икает. Громкое «ик!» – это внезапное сокращение дыхательных мышц, перекрывающих голосовую щель, чтоб при выходе на сушу выдуть воду из жабр и самому же не захлебнуться. Ик, ик! – прощай водичка. Вот теперь можно легкими дышать. 370 миллионов лет с тех пор прошло – а тушка помнит! И никакой склероз ее не берет.


Когда тело думает, что у него четыре лапкиCollapse )
 
 
Vera Every
У меня на столе под рукой лежит блокнот размером с ладошку – чего-нибудь записать на ходу: вопрос, тему для статьи, телефон, номер трека в аудиозаписи, название книжки… Блокнотик давно примелькался, я его едва замечаю. Нынче во время уборки он попался мне на глаза. Глянула на страницу, да так и прыснула…

Вот он, ответ на сакраментальный вопрос, чем забита моя голова…Collapse )
 
 
Vera Every
20 March 2018 @ 02:56 pm
Если два человека разной расы – допустим, европеец и азиат – равно страдают от боли, будет ли наше сочувствие к ним одинаковым? Вопрос кажется странным, а ответ очевидным: «Да, конечно». Многие вежливые люди, воспитанные в духе «ксенофобия – зло» искренне в это верят. Как жаль, что истина от нашей веры не меняется…

Наши убеждения и наши подлинные реакции далеко не совпадают – поразительно, что сами мы об этом не знаем! Думаем: раз я считаю себя дружелюбным и терпимым равно ко всем людям, значит, так оно и есть.


А вот наглядный результат исследований...Collapse )
 
 
 
Vera Every
16 March 2018 @ 02:20 pm
Среди столбовых тем, интерес к которым сохраняется у меня годами, есть одна – постоянно меняющая очертания, как тень ветреным днем. Вопрос, казавшийся таким простым: чем человек отличается от животных – оказался загадкой хоть куда.

Вот уже много лет пара страничек с обратной стороны моих записных книжек отводится всевозможным версиям. С обратной – чтоб вид не портить, когда вычеркивать придется. Нет, я не болею за человеческий род. Даже напротив, мне весело смотреть, как природа раз за разом щелкает нас по носу: не зазнавайся, мол. И в то же время любопытно наблюдать за развитием мысли.

Пожалуй, даже странно, что разницу между человеком и животными, вроде бы столь очевидную, оказалось так непросто сформулировать. Вот несколько «исключительно человеческих черт» переставших быть таковыми в последние годы.

– логическое мышление, интеллект;
– способность к рефлексии (не просто что-то знать, но еще и знать о своем знании);
– изготовление и использование орудий труда;
– чувство юмора;
– способность к коллаборации – сотрудничеству для достижения общих целей;
– способность к репрезентации – мысленно представить себе предметы, которых нет перед глазами;
– умение отсрочить удовольствие, отложить получение результата (маршмеллоу-тест);
– знание о конечности своего существования.


Совсем недавно я убрала отсюда еще один пункт...Collapse )
 
 
Vera Every
12 March 2018 @ 09:45 am


– По рельсам мчится неуправляемая вагонетка. Впереди пятеро не знающих об опасности людей, которые погибнут, если не перевести стрелку и не направить вагонетку по другому пути, где находится только один человек – тогда погибнет он. Переведешь стрелку? – спрашиваю я Ёлку.
– Конечно, – говорит она. – Пусть лучше погибнет один, чем пятеро.
– Интересно, – говорю я, – как ты ответишь на этот вопрос лет через тридцать…

– А ты – не переведешь разве? – она мне не верит. Я ж нормальный добрый человек. Во всяком случае, незлой. По крайней мере, она так думает.
– Нет, не переведу, – качаю головой я. – Пусть, черт ее возьми, едет как едет.
Она не понимает: «Как можно иметь возможность спасти пять человек и не сделать этого?»
– Ты забыла о том единственном, которого обрекаешь на смерть, – грустно говорю я. – Для тебя, это вопрос арифметики: если умрет только один, вреда будет в пять раз меньше. А я не думаю, что это математически решается. И не могу никого убивать даже ради чьего-то спасения.

– Я же хочу как лучше! – уверенно говорит она. И верит, что знает «как» – в двадцать лет мы все в это верим.
– А я вот не знаю, что лучше – вздыхаю я. – Разочаровалась, понимаешь ли, в своей способности судить об этом. Я много раз в жизни делала «как лучше», а получалось… как получалось. Из чего мы исходим, принимая решение. Из самости? Из убежденности, что у нас есть право решать, кому жить, кому умереть?

Ёлка молчит. Думает. И я тоже.Collapse )
 
 
Vera Every


В последние дни думаю о бактериях (по работе, по работе думаю, а не так – ни с того ни с сего). И вот, какую удивительную вещь поняла: перестав быть одноклеточными, мы… утратили бессмертие.

Одноклеточные не умирают от старости – ее для них нет. Смерть там – редкая случайность из-за голода, хищников, вредного ультрафиолета. Главная цель любой порядочной бактерии – стать двумя бактериями, жить вечно.

А многоклеточность – это отказ от бессмертия. Дряхлость и смерть вошли в наш мир не тогда, когда Создатель выгнал из рая Адама и Еву; смерть пришла к нам вместе с многоклеточностью.
Многоклеточный организм – это ведь не общежитие сбившихся в кучу одиночек-эгоистов, а натурально колхоз с разделением обязанностей. И большинство членов этого колхоза гарантированно умрут. Все, кроме половых клеток – только они имеют шанс на бессмертие.


Вот вообразите себе...Collapse )
 
 
Vera Every
05 March 2018 @ 10:00 am
Март у нас месяц зимний, за окном –10, низовая метель с ветром. Это не мешает мне часами гулять по лесам. Морозы меня не пугают – я северянка. А северяне это не те, кто не мерзнет, а те, кто как следует одевается. Я научилась этому, живя в Заполярье.

Чего только не носила я в бытность на севере: шубы, дубленки, пуховики, куртки с меховыми подстежками, овчинку, чернобурку, норку, песца, енота… Лучше всего оказался… холлофайбер – теплый и легкий, как воздух.
Я купила себе тоненькую, смешную для наших морозов одежку, похожую на вышитое платьице, и пробегала в ней с сентября до июня.


Там же – за полярным кругом – я усвоила на собственной замерзающей шкуре простую истину...Collapse )
 
 
Vera Every
01 March 2018 @ 10:00 am


Кабаре «где ноги задирают» и «тревожно-мудрый Чехов» в моей голове совмещались не больше, чем верблюд с айсбергом: мол, где классик, и где вульгарный вертеп! Тем любопытней мне было: устоит ли сей стереотип? Мой – пал, сраженный мастерством постановщика и артистов, сумевших сделать то, что сто лет назад не удалось основателям берлинского кабаре – довести вульгарность до эстетического совершенства.

Слагаемыми сего идеала стали...Collapse )